30.03.2026
«В этом году до нас дошли девяносто девять заявок!» – профессор кафедры композиции Московской консерватории Юрий Воронцов вышел на сцену для награждения лауреатов конкурса Союза композиторов России AVANTI. Это уже шестой раз, когда жюри оценивает музыку участников и презентует ее публике. Для победителей это дает возможность как послушать свой новый опус в столичном исполнении, так и получить его запись от «Фирмы Мелодия». Место проведения концерта – Малый зал Московской консерватории – осталось неизменным. Конкурсные же номинации в этом году были такими: сочинение для хора a cappella или с сопровождением (в этом жанре заявок от участников было больше всего), для перкуссии, а также для инструмента соло со струнным оркестром.
Проект проходил при поддержке Минкультуры России
Для исполнения произведений первого направления на сцену вышел Камерный хор Московской консерватории. Задний ряд молодых людей дождался выхода всего ансамбля и только после этого, с солидным видом, одновременно с остальными шагнул на верхнюю ступень станков. В открывавшем концерт номере к коллективу вышел не его художественный руководитель Александр Соловьёв, а хормейстер Тарас Ясенков. С ним хор исполнил триптих лауреата первой степени Екатерины Хмелевской «Аве, август!» на стихи Ники Батхен.
В этом цикле композитор, можно сказать, переосмысляет классицизм. Екатерина берет привычные, проверенные структуры и формы развития, но работает с ними будто в DAW (цифровая звуковая рабочая станция): складывает голоса в одну пачку, которую затем ведет единым массивом, перекидывает мелодии по тембрам, зацикливает фрагменты и на полученном фоне дает новый материал. Вместе с тем остается хоральность, напевность мелодии. Меланхолия поэзии взаимодействует с фактурой. Местами хор даже изображал перкуссию, поддерживая ритм стиха.
К инструменту – уже не хоровому, но вполне себе реальному – обратился и обладатель третьего приза Эльмир Низамов. Его «Соловей» для флейты и хора рисует картину города свободы, ветра. Ансамбль, уже с Александром Соловьёвым за пультом, расставляет по пьесе, как некие статуи, благозвучные аккорды, пока вокруг них, заливаясь трелями, кружит флейта. Хор становится аккомпанементом, сопровождением солистки Полины Поповой. Музыка закручивается и переворачивается, взлетая и падая, позволяя слушателям чуть ли не физически ощутить ветер в волосах.
Последними хоровыми номерами стали «Бой» и «Частушки» Артема Ананьева. Эти две пьесы лауреата второй степени очень похожи на аранжировку фольклора. Аранжировка эта, правда, очень минималистичная. В обоих сочинениях композитор берет за основу ритмический рисунок: бесконечное повторение слова «переправа-переправа-переправа» или же просто ровное движение частушек. Но потом поверх них он добавляет свои краски, накручивая эдакие «финтифлюшечки». В первом произведении хоть и тянется бесконечная монотонная нить «переправ», но внезапно ритмическая структура ломается и смещается; стоит привыкнуть к ритму из народной традиции, как внезапно хор переходит на крик или начинает перекидывать мелодию, словно горячую картошку. Зал ликовал. Александр Соловьёв шепнул вышедшему на поклон композитору: «Ну вот, наконец-то у вас будет студийная запись этих произведений!» А сцену тем временем уже готовили к сочинениям для перкуссии: вывозили инструменты, доставали палочки, маллеты и, внезапно, смычки.
«Лабиринт» для вибрафона – произведение запутанное. Лауреат конкурса третьей степени композитор Алексей Павлючук предписывает исполнителю пробираться сквозь монотонные конструкции. Лишь изредка среди них промелькнет какое-то небольшое изменение, но его тут же вновь окружают повторы. Мелодии здесь нет. Музыка просто движется вперед, возникая из ниоткуда и стремясь в никуда. Или же все-таки запедаленные исполнителем – Филиппом Фитиным – звуки, раскиданные по сочинению, разбросаны не просто так? Может, это просто композитор пытается убедить, что мелодии здесь нет? И, может, едва заметные обертоны, возникающие в безостановочных арпеджио, и есть та нить Ариадны, что приводит к выходу? Произведение зацикливается в своей форме, в конце приводя к самому началу. Возможно, если пройти этот путь еще раз, то все же получится найти скрытую цель, тот недостающий ключ, которого здесь якобы нет?
Внезапно из закоулков одинаковых коридоров зал оказался в древнем, неизведанном, даже фантастическом лесу. Вибрафон поставили визави к выкаченной маримбе, и зазвучало что-то сродни саундтрекам Кевина Пенкина: мистическое, захватывающее дух, но при этом светлое и отчего-то личное. Обладательница первого приза Валерия Кухта в своей «Извилистой реке» старательно превращает множество раскатистых звуков инструмента в один поток – то гипнотизируя ровными пассажами, то топя репетиции в педали. На контрасте с этим журчанием, когда Филипп Карандеев и Янай Егудин оба встали за один инструмент, ток воды успокоился. Смычками музыканты выводили на вибрафоне мягкие и созерцательные аккорды, резонировавшие друг с другом, словно блики на водной глади. Когда же в музыку вернулся пустой тембр маримбы, она зазвучала как-то спокойнее и сдержаннее, утекая куда-то за горизонт.
Последним в ударной части программы прозвучал «Кончерто Барбаро» Ивана Колованова, принесший ему второе место в номинации. Для этого номера к двум инструментам добавилась ударная установка. Сам композитор сочинял свое произведение, исходя из слова «осцилляция» – качание. В этом переминании ему услышалось нечто первобытное и архаичное. Но, в сущности, со сцены прозвучало basso ostinato, точнее остинатным тут был ритм драм-сета. Инструменты метались в своих диапазонах, выдавая причудливые и часто даже виртуозные фигуры. Но заземляла их именно партия ударных, которая из раза в раз задавала музыке четкую структуру и форму. Строгость, фиксирующая вычурность, – случилось какое-то музыкальное ар-деко. Музыка звучит степенно, но при этом игриво; начинается монолитно, но высится и пропадает в облаках, оставляя слушателю только воспоминание о причудливых образах.
Конкретику же дали произведения из последней номинации конкурса – сочинения для инструмента соло и струнного оркестра. Все они были вынесены во второе отделение, начавшееся с Концерта для фортепиано «Да здравствует жизнь!» Екатерины Шатровой. Более того, обладательница первой премии сама исполнила солирующую партию. Но это прославление жизни оказалось во многом декадентским. Нет, конечно, огонь в музыке был: после напряженного кластерного вступления зазвучала игривая танцевальная музыка. Под ритмы фламенко с col legno вместо кастаньет фортепианная партия перекатывалась и подпрыгивала по клавиатуре. Несколько рядов зала вторили ей ударами ногой в такт. Но стоило Opensound Orchestra забрать себе соло, как грянул вальсочек с «рюшечками». Весь такой нескладный, неуютный. Рояль, не выдерживая, пытался отобрать соло себе. Вот только надтреснутая пластинка струнных не умолкала, а все разгонялась и разгонялась. И тут – срыв. Пианистка «взрывается» в каденции, останавливается с оркестром в диссонансе и в последний момент снова приходит к свету из вступления, возвращаясь на круги своя.
Еще один путь отразил в своем сочинении лауреат третьей степени Тарас Буевский. «Траектория А» ставит перед слушателем один вопрос: а может ли быть лирическим героем звук? Ведь все одночастное произведение представляет собой огромное развернутое опевание тона в 440 герц. Но важна ведь не цель, важен путь. И в сочинении «самураем» был даже не солист Федор Освер, и даже не тембр его гобоя, а сама частота. Именно она разрушает унисон в самом начале, натравливая на себя струнные. Она же от этого потом и страдает, когда весь оркестр окружает вернувшийся ровный тон. Правда, когда все схлопнулось, трагедии не случилось. Вернулось «ля».
Завершило программу сочинение Евгения Петрова, занявшего второе место. «Гора света» написана для солирующей арфы и представляет из себя нечто трогательное и поэтичное. Музыка переливалась, качалась в мажорных волнах. Солистка Луиза Минцаева то «мерцала» каким-то волшебством, то тихонечко шептала, аккомпанируя соло первой скрипки. Но это лишь первая часть прошла в такой благости: вторая – токката – была куда интереснее. Хоть музыка и нагнетала краски, в ней не чувствовалось угрозы; получился своеобразный испуг без страха. А поверх этой моторности звучала нежная кантиленная мелодия. Даже казалось, что этот жанр теряет сам себя. Такой странной догонялкой пьеса и закончилась, как завершился и концерт новой музыки. Интересно, что уже несколько лет мы слышим в итоговых программах AVANTI перекос в неоромантизм. Но, может, когда стилевых революций в музыке не происходит, она выполняет свою главную цель – ее приятно слушать.
